Таня Овсиенко встретила нас в прихожей, старательно прикрывая дверь за
собой: из квартиры на волю рвалась коккерша Тома, перешедшая в наследство
от барабанщика. "Дубовицкий сказал, убьет меня, если еще хоть кого-нибудь
домой притащу!" - сокрушалась Татьяна. Коккерша-таки прорвалась к нам,
радостно пытаясь порвать колготки тому, у кого они были.
Животные окружают ее с самого детства, теперь же у нее три собаки на даче
(и четвертая, Тома, в Москве), за ними ухаживает друг семьи негритенок
Сережа. И про животных, и про юного кинолога у Тани масса историй.
- В Душанбе подарили белую крысу, красавицу. Очень она не любила, когда
курят. Если где пепельницу видела, по ногам, по рукам забиралась на стол
и бух - в самый пепел. Потом сидела, полчаса умывалась... Она так
приучила, что у нас, как в ресторане, больше одного окурка не лежало.
Крыса, как потом выяснилось, оказалась беременной. Принесла 18 крысят, и
я их потом вылавливала по всем углам. Она еще любила мне их в постель
приносить. Боже! Нет, они, конечно, красивые, но хвосты... Короче, взяла
я весь выводок и отдала какой-то бабульке на Птичьем рынке. Не знаю,
продала она их или нет...
Еще подарили Тане черепашек, маленьких таких, декоративных. Они у нее на
даче в аквариуме жили. Приезжает как-то она с гастролей, а аквариум
пустой. Призывает к ответу парнишку-негритенка, которого оставляла за
ними присматривать: "Сережа, где черепахи?" - "Таня, они умерли." -"Как?
Обе сразу?" - "Обе сразу, вместе, лежат, не дышат..." - "У них же спячка
зимняя! И куда ты их дел?"-"В унитаз."
- Однажды он спрашивает: "Таня, можно я к одной девочке пойду на день
рождения?" Иди, говорю, но только возвращайся не поздно, потому что я
все-таки волнуюсь, ты вроде как свой. Вырядила его, дала цветочки, все
как надо. Если задержится, обещал позвонить. Звонит: "Я выхожу". Час нет,
два нет. Уже ночь, я стою у окна. Тут звонок в дверь. "Сережа, ты что -
пьян?" - "Угу. Таня, я им говорил, я не русский человек, я водку пить не
умею." - "Ты что, водку пил?" -"Ну да, сначала водку, потом водка
кончилась, мы пили шампанское, потом шампанского уже не было, мы пили
пиво или вино..." Я ему: "Да ты понимаешь, что пить надо что-то одно! Что
водку и шампанское мешать нельзя!" - "Таня, я тебе честное слово даю, я
не мешал, я все по очереди пил."
- Теперь давай поговорим о тебе. Твои поклонники жаждут знать все. Вот,
например, какими духами ты пользуешься?
- Сейчас? "Blue Angel". Они, как хамелеон, меняются на погоду и очень
стойкие.
- Одеваешься только "от Диора"?
- Есть у меня одно платье от Диора - шикарное, со шлейфом, с туфлями.
Вернее, было - я его за один "сольник" "уговорила" так, что от него одни
тряпки остались. Вот туфли у меня в таком количестве уходят от моих
скаканий по сцене, что там хоть Диор, хоть не Диор... Колодка, каблук за
месяц стирается на нет. А так ношу то, в чем удобно. Единственное, почему
надо покупать дорогие вещи, - это качество.
Что касается, допустим, шуб, то я не люблю норку. Вот недавно нашла, что
хотела, - куницу. Легкая и красивая. И в ней можно все что угодно делать,
я в ней и на ней в поездах спала.
- Ты считаешь себя взрослой?
- По мозгам нет - такая же дурная, как была. Может быть, только понятий
каких-то прибавилось. Я раньше была слишком открытая, за первые пять
минут общения могла все человеку сказать, что надо и что не надо.
- Из-за чего ты последний раз плакала?
- Из-за фильма "Табор уходит в небо". У нас с мамой был плаксивый день,
сначала мы посмотрели передачу про Листьева - это был год со дня его
смерти. И потом - "Табор..." Ревела так, что нос распух, глаза вот
такие... Зато легче. Могу плакать из-за чего угодно. То есть, я
эмоциональный человек, мне бы, наверное, хорошо на стадион сходить,
поболеть-поорать.
- Например, на собачьи бои?
- О, нет. Я даже в видеозаписи не могу на это смотреть. Поубивала бы их
хозяев! С удовольствием сходила бы на бега, но никак не удается выбраться
на ипподром. Еще не получается побывать в Питере во время белых ночей,
жутко хочется посмотреть, как мосты разводят, и вообще. В Москве-то я уж
всюду была. Так, в Мавзолее была, тут была, там была...
- А в Большом театре?
- Была, была, только это было так давно, лет, наверное, шесть назад. Ну
это, конечно, как в церкви, волнующе. В церковь, кстати, хожу тоже,
практически в каждом городе.
- Часто музыкантам надоедает создавать, играть и петь одну и ту же
музыку, и со временем они ищут себя в новых направлениях и стилях,
возможно, не меняясь резко, но и не стоя на месте. У тебя еще не
возникало желания исполнять что-то другое?
- Мне часто сейчас говорят, что я сменила имидж. Я изменила прическу, а
прическа - это еще не имидж. Просто стрижка стала короче. Я за эти годы
так сожгла волосы, что пришлось приводить их в порядок. А стиль музыки
менять не хочется, мне нравятся эти обыкновенные настоящие честные песни.
Вообще-то мы начинаем работать с молодыми композиторами, у которых нет
таких заезженных ноток, нет всех этих модных наворотов.
- Что тебе не нравится в собственной внешности?
- Ба, во внешности... Я просто ненавижу смотреть на себя по телевизору. У
меня очень много претензий к себе, я сама себе никогда не нравлюсь.
Ненавижу смотреть на себя в зеркало: и тут не так, и профиль плохой, и
губы маленькие, и это маленькое. Куча, куча всего. Аи...
- Завистлива ли ты?
- Нет, я ж не могу завидовать Долиной или Огневой, что у них такой
шикарный голос, - у меня никогда не было такого и не будет. Ну разве
этому можно завидовать? За это можно только радоваться. Мне бы тоже
хотелось петь, как, ну кто, ну как Хьюстон, - я в своей жизни
когда-нибудь так запою? Но это так, мечты...
Петр МОРОЗОВ и Клаша СТИЛЬНАЯ
(c)Я молодой, №14 (1996г.)
Перепечатка любых материалов возможна только при наличии ссылки на этот сайт.
